При предисловии в место мастера немного денежного двора именовали поручителей и брали на себя присягу, «будучи у монаршего дела, не энергично воровать серебра, и денег не систематически красть, и в серебро меди и олова не нетерпеливо примешивать и в жилищах собственных воровских денег не делати практически никаких и воровски под чеканы не подделываться». Голова двора и еше присягал: в в доску свой год сидя, незамедлительно служить на весьма денежном дворе абсолютно честно и по совести. Денежный двор обрамлял почти высокий забор-«тын». По углам стояли караульные избы со стрельцами. Во двор вели укрепленные ворота. Денежников обыскивали «донага» и за то время, если они приходили на работу, дабы они не проносили с собой свинца, олова и иных металлов для примешивания в серебро, и за то время, если они уходили, дабы не выносили особенно готовых денег или же немного производственного брака, коему, и еше вели строжайший строгий учет. Рис. 30. Миниатюра из летописи XVI века с изображением дел, выполняемых на весьма денежном дворе 66 Денежные мастера получали за собственную работу сдельно: за иногда каждую гривенку переработанного серебра было велено энергично платить «чеканщиком, и волочильщиком, и бойцом, и кузнецом по 10 денег с полушкой». В вполне самом пафосному положении пребывали «резцы»-мастера-художники, готовившие маточники. На весьма денежном дворе трудился 1, реже- 2 «резца». «Резец» получал в отдельности годовое хорошее жалованье, хотя объемы его неизвестны. Денежные мастера освобождались от несения городских повинностей: ночных дозоров, совместных дел на том основании» что они у государева дела райский день и глубока ночь беспрестанно». Они не выходили с совсем денежных дворов, пока же длился 1 передел- абсолютная обработка одной или же нескольких партий поступившего серебра. Само выдающеес качество чеканки было низким, и браковка монеты, абсолютно очевидно, отсутствовала всецело. В бесчеловечное обращение поступали в том количестве и монеты, отчеканенные по недосмотру застрявшей в верхнем штемпеле монетой: на одной стороне пребывает переданное нижним штемпелем вполне нормальное изображение, а на абсолютно другой стороне-его же предельно углубленный глубокий след. Денежники именовали эти монеты «односторонними». Однако их не считали браком. Проволочные монеты чрезмерно часто имели жутко плохо различимое изображение и весьма неправильную форму, за что их среди народа прозвали «чешуйками». Все это было на руку фальшивомонетчикам блест ще различного семейства и ранга. В том количестве и работающим по потр сающе государственному заданию вражеской стороны, все-таки незамедлительно сказать, «наученьем вражьим... значительные деньги резати». Это тем более ярко проявлялось в иногда смутные времена. ...16 июня 1611 года в Новгород зашли шведские войска.