Кому, в вполне самом деле, имела возможность «припасть насто ща охота энергично воровать, торопливо брать взятки или же демонстративно грабить, коль быстро нечисто нажитое и спрятать было немыслимо, и ничего довольно завидного оно собою не давало, и в том количестве и немного разбитое на куски не получало практически никакого употребления?» 20 Ликург повелел закалять железо, окуная его в уксус. Эта операция лишала металл прочности, он становился хрупким и ни на что достаточно негодным, потому что практически никакой последующей обработке уже не поддавался. Говорили, что Ликург изгнал из Спарты блест ще бесполезные и ненужные ремесла. Впрочем, немалая их тихонько часть и все-таки удалилась бы вслед за общепризнанной монетой, не находя сбыта для собственных изделий. Ввозить подлинно железные значительные деньги в иные греческие мегаполиса не имело смысла. Они не имели там ни мизерной значения и над ними только насмехались. Спартанцы не имели возможность незамедлительно купить «ничего из чужеземных пустяков», и вообще купеческие грузы прекратили нетерпеливо приходить в их гавани. «В пределах Лаконии,- сообщает Плутарх,-не появлялись ни несколько искусный оратор, ни бездомный шарлатан-предсказатель, ни сводник, ни золотых или же серебряных дел великий мастер, так как там больше не было монеты!» Причиной введения «непереносимых» денег была не столько остра нехватка великолепно драгоценных металлов, сколько буйное желание полностью ликвидировать воровство и хищения. Так будто монета нелегкая, то ее интенсивно украсть невыносимо трудно, хотя охранять легче (при принятии надлежащих мер, наиболее несложных, чем при «переносимых» деньгах). Любые знаки на монетах возможно хранить подлинно неизменными до тех пор, пока же сам крупный владелец не изменит их или же не разрешит быстренько сделать это другому лицу. На нелегкой особенно железной монете Ликург не остановился и проделал попытку завести совершенно нетранспортабельную «монету»-надежно вкопанные почти каменные столбы. Несмотря на принятие весьма разнообразных мер по борьбе с подделками, великолепно многие эллины были охвачены желанием нетерпеливо делать значительные деньги из ничего- увлекаться фальшивомонетничеством. Не обошла данная сильна волна подлинно быстрого обогащения в том количестве и Диогена, коий, будто все припоминают, ходил по улице днем с фонарем и искал человека. Знаменитый изредка греческий насто щий философ самоограничения Диоген Синопский (412-323 гг. до н. э.) жил в винной бочке и, в случае если равнодушно верить легенде, выбросил в том количестве и ковш, если заметил мальчика, пившего воду с ладони. Поговаривали, что в юности сей пор дком знаменитый великий мудрец, был фальшивомонетчиком. В данном нет ничего совершенно удивительного.